?

Log in

No account? Create an account

Верхняя запись Добро пожаловать

Я пишу про свою жизнь во Франции и про психологию. Работаю c 2004 года психологом по скайпу. Начала когда еще и скайпа не было, работала по воипу. Френдленту читаю и комментирую. Включаю в френды тех кого интересно читать.

72 факта обо мне и интервью  .
Меня увлекает психология, в частности, психогенеалогия - работа с родом, родовым деревом. Т.о. происходят мощные изменения во всей жизни человека.

На данный момент публикую бесплатный психологический тренинг "Психологические ресурсы. Написать родословную книгу"


Пишу про интересные упражнения на психологических консультациях по скайпу. Про инсайты и изменения ...
Психологические сеансы для меня и моих клиентов это изменения. Вы какие хотите изменения?
Запись на сеанс - psytelecons@gmail.com Перед записью на сеанс по скайпу у меня обязательна проективная диагностика в письме. Пишите первое письмо как хотите. В ответном письме я обязательно задам вопросы и дам проективные тесты.
Время? Обычно сеансы с 14 до 22 по моск.времени
Читать дальше...Свернуть )
Часто задаваемые вопросы о моих сеансах
1. Цена?
Расчитываю индивидуально в зависимости от методики и вашей цели.

2. Время?
Обычно с 14 до 22 по моск.времени. Подробнее о времени здесь

3. Методы.
Разные. Я подбираю и разрабатываю индивидуально техники для клиента на основе нескольких направлений психотерапии. Готовлю индивидуальный рецепт.

4. Образование
C 2004 года работаю только психологом и немедицинским психотерапевтом.

До 2004 года занималась научной обработкой документов - т.е.  говоря языком метафоры, изобретала удочки для ловцов информации. Также пару лет работала экономистом, еще пару лет массовиком затейником для школьников, еще пару лет библиотекарем и библиографом. Пару лет помогала писать диссертации по психологии. Работала и в гос.учереждениях России и в частных фирмах и на заводе в отделе изобретательства.

Второе высшее психологическое - 5 лет факультета психологии
Третье высшее психологическое  - 2 года специализации по семейным расстановкам

Дополнительные курсы по различным психологическим техникам.
Темы с которыми я работаю - почти все.
Читать дальше...Свернуть )


promo anastasiameadow november 27, 2007 23:00 Leave a comment
Buy for 500 tokens
на емейл psytelecons@gmail.com Опишите свою ситуацию. Что вы хотите изменить в своей жизни? Как представляет лучший результат работы с психологом? Моя изюминка как психолога: Способности. Огромная интуиция в работе с бессознательным. Умение работать с причинами в роду. Бывает происходит полная…
Кто читал эту книгу. И какое у вас впечатление от таких толкований сказок? Что лично Вас затронуло?

Симона Мацлиах-Ханох.

Сказки обратимой смерти. Депрессия как целительная сила



скачать книгу бесплатно

© Когито-Центр, 2014

* * *

Сказки обратимой смерти. Депрессия как целительная сила

Моим детям – любимым Яаре и Агаму

Вы научили меня любви




Я знаю глубину. Я в нее проникла
Корнем. Но ты боишься глубин,
А я не боюсь – я там была, я привыкла.
(Плат С. Душа ивы. Пер. Рут Файнлайт)

Пролог

В один из вечеров третьего месяца безоблачной беременности у меня началось кровотечение. Я сидела на унитазе и плакала. Позвала своего тогда еще будущего мужа, добралась до машины – и в больницу: до нее было несколько минут езды. Худая врач с русским лицом такого же оттенка, как и ее бледно-зеленый операционный костюм, выглядела, будто ее только что разбудили, и была настолько вялой и безразличной, я бы сказала, даже отрешенной, что у меня закралось подозрение, не укололась ли она. Грубо покопавшись во мне наконечником устаревшего УЗИ, врач сообщила, что не видит никакой беременности. Получалось, что я все выдумала. Наверное, мой растерянный вид вызвал в ней жалость, и, смягчившись, она добавила, что аппаратура эта старая и что мне стоит подождать до утра, когда откроют кабинет с новым УЗИ и сделают более подробное обследование.

– Жаль, – еле коснувшись моей руки, заметила она.

Я лежала на больничной кровати. Одним этажом выше прямо надо мной рождались дети; матери кормили, кружили по коридору, как и положено после родов, на широко расставленных ногах и кровили в толстые прокладки. Я уже больше не кровила – моя маленькая уже не существующая беременность больше не кровила.

Утром молоденькая, лет двадцати, техник обследовала меня на новом УЗИ.

– Это mis[1], – громко бросила она стоявшему возле моей головы врачу.

Я выползла из кабинета; трусы в пятнах свернувшейся крови, живот вымазан прозрачным гелем. Вытираюсь. Все. Я больше не беременна. И что же мне теперь делать?

Все старались делать вид, что ничего не случилось.

– Это ведь не то, чтобы ты действительно потеряла ребенка, – сказала мне моя лучшая подруга, и у меня не хватило духу ей возразить.

А на самом деле я чувствовала, что, да, потеряла ребенка, но говорить об этом мне нельзя. Всю свою жизнь я пыталась исправить неисправимое, спасти безнадежное тем, что переключалась на что-то новое и замечательное – этакое чудодейственное лекарство, которое я сама для себя же и придумывала.

Лекарство достаточно длительного действия, чтобы, очнувшись, я вспоминала о пережитой боли как о чем-то мимолетном и незначительном. Так было и после выкидыша. Прошло два дня, мы ехали в машине. Дорога эта из Тель-Авива в Иерусалим всегда потрясающе красива.

– Давай все поправим, – предложила я своему другу, не сводя глаз с дороги, – давай, поженимся.

В тот же вечер я позвонила нашим самым близким друзьям и сообщила, что у меня есть два известия: одно грустное и одно радостное. Я уже больше не беременна, и я выхожу замуж.

Мы погрузились в подготовку к свадьбе и делали все, о чем мечтали: подобрали чудесный свадебный наряд; накатали несколько сот километров в поисках особых сыров, хорошего вина и свежего домашнего хлеба, который будет доставлен еще теплым прямо к праздничному столу. И все это время я не радовалась так, как думала, что должна радоваться. А потому сердилась на себя, даже начала подозревать, что, возможно, недостаточно люблю своего будущего мужа, и придиралась к нему из-за любой мелочи, объясняя, как это важно не упустить ни одной детали. И мы ничего не упускали; все, конечно, было отлично. Все, кроме одного: ничто меня по-настоящему не радовало, и я пришла к выводу, что у меня явно есть какой-то дефект; что я не способна любить. Я продолжала готовиться к свадьбе, злясь на себя за то, что не свечусь от счастья.

Мы поженились в саду его мамы. Сама хупа происходила на вытоптанной площадке между лимонным и оливковым деревом. Позже я не раз мысленно возвращалась в это место в надежде найти там убежище и душевный покой. Все вокруг нас растроганно улыбались, а я сверхчеловеческим усилием пыталась связать себя с этим садом, с этими праздничными лицами, с моим женихом, с моей мамой, с моей свадьбой, с моим любимым человеком.

Ночью, не сменив одежды, мы разбирали подарки и воевали с муравьями, которые вдруг атаковали нас из-под двери ванной комнаты. В ту ночь я вела себя как мальчик из старой голландской сказки, который пальцем заткнул дырку в городской стене, чтобы спасти свой город от наводнения. Мой город будет затоплен уже назавтра, но в ту самую ночь я об этом еще не знала. Только продолжала упрямо сражаться с черным увертливым существом, которое извергалось из щели за плинтусом.

Все это время мой теперь уже законный муж был настроен очень великодушно: он рассчитывал на щедрое вознаграждение, которое ждет его где-то там среди виноградников Бургундии.

Мы улетели рано утром. Париж встретил нас проливным дождем. Взяли напрокат машину и только тогда спохватились, что не имеем понятия, куда ехать. Девушка, оформлявшая наш заказ, сказала, что дорога в Осер (первый романтический городок на нашем пути) займет пару часов. Уверенные, что для нас нет ничего невозможного, мы успешно преодолели лабиринты мегаполиса и довольно быстро оказались на нужном нам загородном шоссе. Мы остановились в маленькой гостинице, на первый взгляд романтической, а на самом деле – сумрачной и пыльной. Потолки в ней были отделаны каким-то черным прозрачным материалом; и вся она выглядела, то ли построенной в стиле далеких 1980-х, то ли сохранившейся нетронутой с тех уродливых времен. Мы видели свои черные, как на негативе, отражения сначала на потолке ванной комнаты, а затем – над кроватью; эта картина отпечаталась у меня на внутренней поверхности век и возвращалась ко мне в течение долгих месяцев, словно предвестник неотвратимых бед.

Утром мы отправились в Шабли. Через несколько минут я захотела пить. Выпила воды, но жажда не проходила; выпила еще, но горло по-прежнему оставалось сухим. Меня охватила паника; я была уверена, что умираю. Попросила вернуться в гостиницу. Он не понял. Немного поспорили.

Вернулись. Весь тот день провели в комнате. На следующее утро опять отправились в дорогу. Я чувствовала себя слабой и беспомощной. Глядя в окно нашей маленькой машины, я отсчитывала километры, радуясь уже знакомому мне пейзажу: мы едем – и все в порядке. Вот оно, то самое дерево, мимо которого мы проезжали вчера, а в горле не пересохло; после него – дорожный знак, а я не при смерти; мы поравнялись с маленьким мостиком, а я все еще не умерла. Так прошел день. Мы пили знаменитое местное вино; у меня кружилась голова, но я не беспокоилась: алкоголь обычно вызывает головокружение.

Оставшиеся двенадцать дней мы колесили по самым красивым дорогам Франции, ночевали в действительно романтических придорожных гостиницах, средневековых замках и небольших дворцах. Я же была уверена, что со мной происходит одно из двух: либо я постепенно схожу с ума, либо – умираю. Я была раздавлена ужасом смерти. И ни разу так и не смогла толком объяснить моему самому любимому человеку, который уже пять лет был моим единственным мужчиной и уже несколько дней являлся моим законным мужем, что я чувствую.

Были ночи, которые он пролежал, не выпуская моей руки, так как я была уверена, что это последняя ночь в моей жизни. Как-то я выбежала из ресторана в ту самую минуту, когда нам подали еду: мне показалось, что я теряю сознание. Правда, я тут же себя успокоила, что местная больничка находится совсем рядом; гуляя, мы несколько раз проходили мимо нее.

С тех пор мы почти всегда ели в комнате. Он изловчился вкусно и быстро готовить, но потом сам же все и съедал: я потеряла аппетит, с трудом заставляла себя что-нибудь проглотить. Начала худеть и слабеть. Он пытался меня поддержать. День за днем, час за часом. Был счастлив, когда мне удавалось – ради него – заставить себя чему-то радоваться; проклинал (мысленно, конечно) те нескончаемые часы, когда я сидела с искаженным от ужаса лицом, всматриваясь в никуда. Он не понимал, что мне необходимо вернуться домой, а я боялась ему об этом сказать.

В начале третьей недели мы остановились в очаровательной маленькой гостинице в одном из городков Периго. Разместившись в уютной комнате, мы вышли во внутренний двор и неожиданно оказались в изумительном парке с небольшим бассейном, который выглядел, как настоящий пруд; с сочно-зелеными лужайками и клумбами роз. Я ступала по дорожкам, как столетняя старушка с пергаментной кожей и хрупкими косточками: шажок и еще шажок, медленно и осторожно.

Там я окончательно поняла, что если я не в состоянии наслаждаться окружающей меня красотой и любовью, нам лучше вернуться домой. И не только поняла, но и произнесла это вслух. Он согласился. Следующим утром мы выехали в Париж, до которого было десять часов пути. С этого момента я позволила себе расслабиться и тут же начала стремительно падать. Я не сомневалась, что умираю. Вечером к нам в номер пришла моя подруга. Я лежала в постели и виновато улыбалась. Она громко смеялась, курила возле окна, предложила посидеть в каком-нибудь маленьком кафе. Я почти все время молчала; у меня появилось чувство, что эта жизнь уже не для меня, и все, что она может предложить – уличные кафе, шутки, сплетни, веселье, – меня уже не касается. Непреодолимая сила засасывала меня все глубже и глубже. Я была уже далеко-далеко от того места, где моя подруга радовалась нашей долгожданной встрече.

Пришла врач и после короткого осмотра сказала, что у меня, скорее всего, мононуклеоз и мне, естественно, необходимо вернуться домой.

Возвратились. За окном были длинные, полные света и солнца летние дни, а я отказывалась встать с постели. Почти ничего не ела. Не могла объяснить, что со мной происходит, что я чувствую. От малейшего движения отвратительно кружилась голова. Огромными от ужаса глазами я вглядывалась в пустоту, в окружающую меня тьму, в лимб, в никуда… Меня не существовало… И так день за днем, неделю за неделей. Вечность.

Когда же наконец, все еще слабая и испуганная, я начала осторожно, опираясь на мужа, вставать и даже делать несколько шагов, мне стоило неимоверных усилий убедить окружающих, мою маму, моего растерянного супруга, моего скептически настроенного врача, что мои ощущения не являются плодом моей перевозбужденной фантазии. Я была обижена на весь мир, испугана и очень одинока.

Должно быть, прошло около трех месяцев после нашей поездки. Мне казалось, что понятие времени меня больше не касается. Моя жизнь протекала в ее собственном режиме: от головокружения до потери равновесия, от испуга до ужаса.

Ну а затем я прошла все существующие анализы и обследования. Меня направляли на проверку слуха и пространственного зрения, на компьютерную томографию головы и шеи; записывали электромагнитные импульсы, делали УЗИ и общие анализы крови; проверяли гормоны и железы внутренней секреции. Меня осматривали специалисты-невропатологи; ортопеды стучали по коленкам и прощупывали позвонки. Я сидела в звуконепроницаемом аквариуме и должна была нажимать на большую кнопку каждый раз, когда слышала звук, иногда такой слабый, что мне казалось, что он звучит только у меня в голове. Я сидела напротив беспорядочно мерцающего экрана, и мне надо было в течение, как мне показалось, трех часов опять нажимать на кнопку каждый раз, когда я видела (или мне казалось, что видела) яркую вспышку молнии. Меня подсоединяли к электродам, смазывали гелем; я наклоняла голову, поднимала ее и опять наклоняла. Я садилась, вставала; мне мерили давление, пульс, температуру – ничто не свидетельствовало о каких-либо нарушениях; более того, даже уровень железа в моей вегетарианской крови никогда не был таким высоким, как тогда. От подозрения на мононуклеоз отказались еще в самом начале марафона после простого анализа крови. Ну а больше всего меня раздражало, что мой супруг не уставал повторять, какая я красивая, да и я сама, глядя в зеркало, видела перед собой действительно красивую женщину, но при этом у меня каждый раз все внутри сжималось от предчувствия надвигающейся беды. Мне казалось, что это моя лебединая песня. Я думала, что это еще один намек на приближающийся конец.

Часами я пыталась описать мужу, моим родителям, многочисленным врачам подробнейшие детали того, что я чувствовала, что меня так пугало. Паника, ужас, неожиданные необъяснимые волны головокружения и слабости. Я искала все новые образы и сравнения, которые приблизили бы их к моему состоянию; заставили бы их понять, что я чувствую. Я стою на палубе раскачивающегося на волнах корабля; нет, я вращаюсь внутри бетономешалки, я – мелкая разноцветная галька, которая поднимается и опускается в каком-то постоянном круговом ритме; я поднимаюсь и опускаюсь – почти падаю – и должна за что-то ухватиться. Но ухватиться было не за что, поскольку моему мужу надоело, и он сказал:

– Я не собираюсь больше погружаться с тобой в это твое никуда. Я опять начинаю жить.

И ушел. Правда, он каждый день возвращался с работы и преданно отвозил меня к врачам, на встречах с которыми я упрямо настаивала, но сам уже был не со мной.

Моя мама – опытный врач-психиатр – и мой участковый врач начали все чаще произносить вслух то, что раньше еле слышно бурчали себе под нос. Моя мама сказала: – У тебя депрессия.

Я позвонила своему психологу, той самой, с которой перестала встречаться, как только забеременела и была такой счастливой (миллион лет тому назад…).

Пришла к ней, села на диван и заплакала. Я плакала первый раз с той страшной ночи, когда потеряла моего ребенка; и это был первый раз, когда я вообще плакала у нее в клинике. Я рассказала ей все, что случилось после того, как в последний раз вышла из этой комнаты. О выкидыше, о свадьбе, медовом месяце и о моей болезни.

И она произнесла слова, которые распахнули передо мной двери на пути к медленному и длительному выздоровлению.

– С тобой произошло что-то ужасное, – сказала она. – Ты потеряла ребенка. Тебе надо было завернуться в дерюгу и посыпать голову пеплом, сидеть на полу и оплакивать свою судьбу, но никто не смог до конца понять и признать твою боль.

Происходящее со мной приобрело форму, а я, разобравшись, влила в нее содержание: я пыталась преодолеть и вычеркнуть мою потерю, не обращать внимания на боль, подавить ее, но она была сильнее меня, она овладела мной, заполнила меня всю – до краев. Я превратилась в сосуд, вместилище для депрессии, для отчаяния и не отпускающего страха надвигающейся смерти; и ничто другое туда уже не помещалось. Я была в аду, и внутри меня тоже был ад.

Я была в депрессии.

Жила-была девочка

Не могу сказать точно, когда именно и каким образом в моей постепенно выздоравливающей душе зародилась связь между депрессией и знакомыми мне с раннего детства сказками. Как долгожданные спасительные облака во время продолжительной засухи, всплывали в моем сознании образы, слова, картины: проглоченная волком Красная Шапочка появляется из его распоротого брюха, Белоснежка падает замертво и вновь оживает, Спящая Красавица просыпается через сто лет от поцелуя принца… Теперь все они стали мне особенно близки и понятны.

Я вспомнила сказку, которую читала девочкой в кибуце; одну из тех, что читала и перечитывала как завороженная пять, десять, а то и больше, раз в ленивые послеобеденные часы на железной кровати детского корпуса, одинокая в беспокойном ребячьем муравейнике. Вспомнила, как гуляла в волшебном лесу: там, в заброшенном замке жила принцесса с золотыми локонами (такими, каких у меня никогда не было), заколдованная злой феей на долгие семь лет. А потом она очнулась – красивая, умная и повзрослевшая.

Златовласка, Белоснежка, Красная шапочка, Спящая красавица, а с ними и Персефона – похищенная древнегреческая богиня плодородия, ставшая богиней царства мертвых – роились в моей усталой голове; переговаривались, шептались или просто, молча, кружились в воздушном безостановочном хороводе. И я, прислушиваясь к ним, начала прислушиваться и к тому, что происходит в моей душе: тщательно, крупинку за крупинкой очищала настоящее от надуманного, пока не начал вырисовываться облик монстра, угрожающего лишить меня всего самого дорогого. И вместе с этим мне становилось ясно, что моя история в точности повторяет их: как Белоснежка и Инанна (шумерская богиня, удалившаяся в царство мертвых), так и я оказалась похороненной заживо на дне глубокого колодца под названием депрессия, а теперь я пытаюсь оттуда выбраться. И, как Златовласка, я просыпаюсь совершенно другой.

В это же время начались мои встречи с потрясающей женщиной, «шаманкой», скрывающей свои волосы под плотным белым платком, которая с тех пор и до сегодняшнего дня служит мне верным и надежным проводником.

Тогда же моему мужу удалось в буквальном смысле слова вытащить меня из дома: на желеобразных, дрожащих, как студень, ногах, оглушенная, как мне казалось, невыносимым шумом улицы, с остановками и передышками я проделала путь от дома до машины, чтобы затем, вцепившись в продуктовую коляску, безразлично плестись вслед за ним по супермаркету. Нестерпимые приступы головокружения, превращавшие меня в ледяного истукана, моя оптимистически настроенная наставница называла «внутренним перерождением жизненных механизмов».

В те дни, в самом разгаре процесса, я не могла разобраться в истинном положении вещей, но сегодня с высоты прошедших лет я вижу, как неведомые силы, словно передвигая дрейфующие материки, перестраивали мою душу. Казавшиеся несокрушимыми преграды были снесены, а образовавшиеся еще в детстве бреши в защитной стене, наоборот, заделаны (и теперь я их тщательно оберегаю). Скрывавшиеся от посторонних глаз растрепанные ведьмы с черными ногтями вылезли из подземелья, и до сих пор я не всегда с ними справляюсь… Послушные мамины дочки, декламирующие на табуретке переходящие из поколения в поколение детские стихи, были загнаны на чердак и все еще не знают, как оттуда выбраться, и стоит ли вообще это делать. Цели, к которым я стремилась изо всех сил, не замечая, как по дороге топчу и давлю другие частицы моего же собственного Я, вдруг испарились, будто их и не было. Образы успеха и счастья, поселившиеся в моем сознании еще в детстве, безжалостно подгонявшие меня, наступавшие мне на пятки, неподвижно замерли. Теперь мною управляли новые силы; и они были мягче, сострадательнее, человечнее по отношению ко мне и окружающим.

Тогда же я смогла увидеть принципиальную модель, по которой выстроены все сказки, не подвластные законам времени: ведь это их герои нашептывали мне свои истории, когда мне было особенно тяжело. Эти сказки загоняют своих героинь в безвыходное тупиковое положение, в результате чего они на какое-то время умирают, а затем, воскреснув, начинают новую жизнь. Я называю их сказки обратимой смерти.

В моем понимании, сказки обратимой смерти – это неоднократно повторяющиеся истории о депрессивном процессе, рассказанные посредством различных сюжетов, где обязательно присутствуют погружение в преисподнюю душевного ада, кажущееся бесконечным нахождение в этом аду, а затем не менее тяжелое восхождение, своего рода возрождение, которое влечет за собой жертвы, уступки и потери.

Те из нас, кто мыслит категориями современного западного общества и относит болезнь, депрессию или потерянность к явлениям однозначно отрицательным, которых следует избегать и предотвращать, будут сильно удивлены, когда убедятся, сколько героинь сказок и легенд, на которых основана наша культура, абсолютно осознанно обрекают себя на исчезновение (временное), на муки ада, на обратимую смерть. Сразу замечу, что эта тяга к небытию (и возвращению из него) не является исключительно женским уделом, но мужчины и женщины умирают и рождаются заново совершенно по-разному; я обязательно остановлюсь на этом подробнее. Прежде чем мы продолжим, я хочу еще раз подчеркнуть, что эта книга касается в основном депрессии, наблюдающейся исключительно у женщин, поэтому она и написана мной от лица женщины: я часто использую обороты «мы, женщины» или «у нас, у женщин», а не обобщенные «мы» и «у нас», так как пишу оттуда, изнутри, где душа и плоть неразделимы. Ну а вам, мужчины, которые тоже решили запрыгнуть в нашу карету, я, естественно, говорю «добро пожаловать», но предупреждаю: на этой дороге иногда здорово трясет.

Почему Спящая Красавица не желает смотреть на мир через прозрачный целлофан, в который ее обернули необычно преданные родители[2], и ищет по всему замку одну-единственную сохранившуюся иглу, чтобы наконец-то погрузиться в сон? И почему Инанна, владычица небес, отказывается от царского трона, покидает небо и землю и спускается в подземное царство своей сестры Эрешкигаль? Она совершенно осознанно идет навстречу своей страшной судьбе. А Белоснежка? Она снова и снова отворяет дверь перед своей Тенью[3], скрывающейся под видом бедной старушки. Вряд ли девушка не знает, кто стоит (несколько раз подряд) за дверью: ведь это Старуха-Смерть собственной персоной, предлагающая ей яблоко!

Что влияет на судьбу?

Последнее время, а это несколько лет ;), я постоянно размышляю о событиях жизни моего дедушки и их взаимосвязях. Жизнь это не разрозненные эпизоды и события. События связывают причинно-следственные связи и они выходят за пределы одной физической жизни и продолжаются в потомках. Грубо говоря от того, что ваш дедушка решил жениться на вашей бабушке и выбрал такую работу, появились вы.
Я думаю о своем дедушке - почему он выбрал этот путь? Путь к такой смерти на отечественной войне от пули в голову ? Где логика его решения? Почему обожая своих детей он подделал документы — увеличил свой возраст и тогда его смогли причислить к добровольцам. Почему он принимал много решений ведущих к защите не своих детей, а всех детей СССР.
Читать дальше...Свернуть )
Случай из семейной психотерапии:
«Я освободилась от своего страха»
Наталия, 28 лет, секретарь
В 18 лет я решила научиться водить машину. Но мне мешал сильный иррациональный страх: я боялась, что, получив права, обязательно попаду в автокатастрофу. Специалист по психогенеалогии помог мне сопоставить факты и понять, что именно было причиной моего страха.
Только на геносоциограмме я увидела, что мою семью в нескольких поколениях преследовали смерти в результате автомобильных аварий. Мой отец, дед и прадед в разные годы погибли на дорогах, оставив после себя вдов и сирот. Поняв это, я почувствовала, какой груз свалился с плеч.
Я получила права, но водить все же не люблю. Думаю, это не связано с историей моей семьи: от своего страха я полностью освободилась."
И другие случаи. Читайте о повторениях в судьбах в нескольких поколениях, повторениях семейного сценария в интервью французского психотерапевта Анн-Анселин Шутценбергер


Какую работу?... . А люди думали, что я училась этому.

Это я делала в 90 гг. до того как я закончила факультет психологии и начала работать немедицинским психотерапевтом.

1.Гадание

Гадала без всякой методики по руке. Прикидывалась, что знаю хиромантию. Людям очень нравилось мое гадание.

2.Написание сценариев к массовым мероприятиям для детей

Этому в институте культуры на информационном факультете, к сожалению, не учили. Хотя по работе очень часто были заказы — провести мероприятие. Почему нам тогда с соседнего факультета режиссерского не провели обучающий курс мне непонятно. Тем более по должности я никогда не обязана была писать эти сценарии. Я была библиографом. Но раз никто не мог писать, то я бралась. Ставили задачу просветить и развлечь, в течении часа, несколько классов детей. Эти сценарии не сохранились у меня. Я не считала их чем-то ценным. Апофеозом в мое деятельности было написание цикла сценариев к дню рождения Пушкина «Любовь в жизни Пушкина». Не зная чем развлечь детей 10 -12 лет, я стала им рассказывать подробности возраста и жизни девочек, которым Пушкин писал стихи в их альбомы. Это некоторых детей поразило и они взялись читать про время Пушкина.


3.Ведение

Читать дальше...Свернуть )

Вы что делаете с легкостью в жизни, но не учились этому специально?
#АнастасияМедеу #психологонлайн


  

      МАЛЕНЬКИЕ ДЕЙСТВИЯ – ОГРОМНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ Многие из вас думают, что огромные результаты можно получить лишь выполняя огромные действия. Совершая каждый день невероятные подвиги. Испытывая невероятные страдания. Уничтожая полчища врагов. Идя на чудовищные жертвы. Отказываясь от сна и отдыха. Это не так. Сверхусилие продуктивно тогда, когда вам нужно получить быстрый результат. Но получить большой результат быстро невозможно. А сверхусилие, растянутое во времени, всегда приводит к сверхкатастрофе. Депрессии. Выгоранию. (Роспотребнадзору) Чтобы достичь сверхцели, не нужны сверхусилия. Нужны равномерные ежедневные целенаправленные действия. И полноценный, заслуженный отдых после этих действий. Мне очень нравится история про Скотта и Амундсена, которые в 1911-м году устроили гонку к Южному полюсу. Извините за спойлер – Амундсен достиг южного полюса первым, Скотт пришел вторым и погиб вместе со всей своей командой на обратном пути. Амундсен выиграл не потому, что ему повезло. И не потому, чтоЧитать дальше...Свернуть )


    Если у вас ступор вы не можете открыть рот и даже подруге рассказать о чем-то, настолько это нелепо и стыдно. А уж и к психологу пойти совсем страшно, хоть и надо! Что делать тогда? Как осмелеть чтобы разговориться, и скинуть камень с души, как очистится от фантомов потерянного? Решение — «поговорите» с самим собой через секретные письма самому себе.

Читать дальше...Свернуть )

Какой вопрос задает психолог, чтобы у человека началась выработка гормонов счастья- дофамина?

- "За что я благодарен...?" Оказывается благотворный эффект от вопросов про благодарность, которые я для клиентов на расстановках использую и в нарративной терапии подтверждены исследованиями нейробиологов! Удивлена.

Какой вопрос активирует префронтальную часть мозга, отвечающую за хорошее состояние

- Вам плохо? Дайте определение своему состоянию. Что это: грусть, тревога, обида?

и о другом в статье - что помогает мозгу отправить сигналы счастья телу...
#психологонлайн #АнастасияМедеу

 



   
Если клиентка с астмой жалуется, что впадает в панику и страх смерти во время приступа, то что я как психотерапевт и соматотерапевт могу сделать? Для начала нужно прояснить тревога и страх это привычные состояния до начала заболевания даже если в реале все спокойно? Или тревога, страх и паника возникают как результат частых состояний удушья.

Я задаю вопросы про

- то, что Вы хотите изменить в своей жизни и себе

- насколько связано ваше чувство тревожности и реальные тревожные события

- чувствуете ли вы защищенность и есть ли она у вас в плане материальном, физическом,

и прочие вопросы. Особо полезно

Читать дальше...Свернуть )


РОЛИ. ВНУТРЕННЯЯ ДРАМАТУРГИЯ в личном дневнике. ПЕРЕПИСКА ЭГО-СОСТОЯНИЙ ИЛИ СУБЛИЧНОСТЕЙ
Для улучшения отношений в семье
Домашнее задание на дом клиентке после расстановки. Вы можете самостоятельно попробовать эту технику как практику самопомощи для улучшения семейных отношений. Когда на душе тоскливо, овладевает хандра, депрессивные мысли, когда сложно сказать себе, что все уже в прошлом.
только 15 минут в течении 5 дней. Обязательно ставить таймер. Завершать строго через 15 минут упражнения. Если ничего не написали по теме, пишите любые мысли, которые приходят в голову. Записи хранить только для себя.
Психотехника: Переписка воображаемого вашего внутреннего ребенка и внутреннего родителя. Пишется от лица внутреннего ребенка к своему внутреннему родителю. Это письмо запускает процесс проникновения вглубь себя для нахождения любящего, гарантирующего безопасность родителя для ребенка. Здесь вы становитесь родителем для самого себя, обеспечивая своего внутреннего ребенка воспитанием, поддержкой и любовью, которых он возможно не имел. Переписка может осуществляться между различными «Эго состояниями» для организации сложной дискуссии.
Можно использовать фразы-решения из недавней расстановки.
psytelecons@gmail.com

Profile

anastasiameadow
Анастасия Медеу психолог по скайпу
Запись на сеанс и вопросы psytelecons@gmail.com

Latest Month

Февраль 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
2425262728  

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by chasethestars